История князя италийского, графа Суворова-Рымникского,
Генералиссимуса Российских войск.
Сочинение Н. А. Полевого.
Типолитография Т-ва и. Н. Кушнерев и Ко. Пименовская ул., соб. д. Москва — 1904.
Дозволено цензурою. Москва, 10 января 1904 г.
Вступление
Есть память историческая, есть память народная; одна живет в летописях, другая в преданиях. Бывали великие события, бывали великие люди, и народ не помнит и, когда другие дела и другие имена переходят из рассказа деда и отца в рассказ сына и внука, становятся былинами прошедшего, былевою повестью.
Так Русский народ ломает битву Куликовскую, взятие Казани Грозным Царем, Полтавскую победу Первого Императора — так не забудет он битвы Можайской, великого запаления Москвы в 1812 году. Так Суворов остался в памяти народной. Его имя знают в хижине селянива; он клич победы среди Русских дружин; дела и жизнь, битвы в поговорки Суворова суть аредметы нашмх народных преданий. Рука времени облекает его в какое-то таинственное, символическое значение Русского чудо-богатыря.
Но менее ли памятен Суворов в истории Русской и в летописях военных? Великое явление блестящего века Екатерины: видевший в первой, где он был, битве поражение Фридриха Великого, победитель на Рымнике, покоритель Измаила, решитель судеб Польши, он дожил до начала кровавых событий, коими волновался мир в конце XVIII-го и начале XIX века; он ходил «спасать царей» и народы, на те июля, где прежде и после него бились Аннибалы, Цезари, Евгении, Наполеоны; он переходил русскими орлами громады Альпов; он умер в последний год прошедшего столетия, когда судьба вырвала из рук его меч, уже готовый указать путь, по коему через четырнадцать лет потом русские прошли от пепелища Москвы до Парижа… Странное сближение событий: день битвы Новийской не отделился даже годом времени от Маренгской битвы!
Подобно всем, кому драгоценна слава отечества, нетерпеливо желаем мы появления такого жизнеописания Суворова, где были бы собраны всевозможные подробности его жизни и дел, был бы изображен Суворов полноте, достойной его не умирающего имени и благоговейного воспоминания об нем соотечественников. — Издаваемая нами «История Суворова», памятник, посвящаемый великому стратегу русских войн русскими художниками, по самому объему своему не может выполнить подобного назначения: она народный рассказ о Суворове, украшенный вестью и резцом русских художников. Передаем ее тем, у кого при имени Суворова «сильнее бьется русское сердце» и горячее кипит русская кровь. Они извинят недостатки нашего рассказа и оценят его относительные достоинства, в числе коих мы осмелимся заметить только одно беспристрастие, при всем благоговении нашем к имени великого соотечественника.
Мы изображали, по крайней мере старались изобразить, Суворова не только как полководца, но как человека во всех разнообразных отношениях его и, нигде не дерзая принять на себя суждения, повествовали события, как они представлялись нам из несомнительных свидетельств. Там, где Суворов оставил потомству собственные заметки, мы говорили его словами. Осмеливаемся думать, что некоторые подробности жизни и дел великого мужа увидят представленными в новом свете вопреки рассказам прежних об них повествователей: многое отвергали мы после тщательных соображений, особливо из анекдотов явно неверных и несбыточных, хотя иные утвердились даже в общем мнении. Можем уверять, что ничего не включили мы в наш рассказ, что не может быть подтверждено достоверными источниками. Повторим, что вполне видим и понимаем мы недостаточность и неполноту нашей повести, кроме того, что недостаток источников в иных местах делал подробности темными. Многое ныне еще неизвестное хранится будущему историку Суворова.
Заключим благодарностью всем почтенным особам, кто споспешествовал труду нашему доставлением нам материалов, пособий печатных и письменных, редких и новых, рассказом о виденном лично, слышанном от других, советом и исправлением. Глубокое чувство признательности изъявляем мы, вспоминая, что встретили радушное, приветливое участие — уже немногих между нами — сослуживцев и современников Суворова, и многих знаменитых сановников государственных, и людей, имена коих памятны в русских военных летописях. Мы поучались их назидательною беседою о Суворове и его времени, как некогда отрадно беседовали мы с русскими воинами, поминавшими батюшку-Суворова, и видели слезы, капавшие при их добродушном рассказе на седые усы их, и на грудь, украшенную медалями Измаила и Праги.