Главная » Древнейшая история Руси » Очерки о древнейшей истории Руси » Русская летопись для первоначального чтения. Соловьев Сергей Михайлович. 1847. » ГЛАВА XII. О княжении Юрия Долгорукого, Изяслава Давидовича и Ростислава Мстиславича. С. М. Соловьев

📑 ГЛАВА XII. О княжении Юрия Долгорукого, Изяслава Давидовича и Ростислава Мстиславича. С. М. Соловьев

   

Глава XII.
О княжении Юрия Долгорукого, Изяслава Давидовича и Ростислава Мстиславича

С. М. Соловьев
Русская летопись для первоначального чтения
1885 г

В 1154 году разболелся великий князь киевский Изяслав, честный, благоверный, христолюбивый и славный внук Владимира Мономаха, и плакалась по нем вся Русская земля, и все черные клобуки, как по царе и господине своем, или лучше сказать, как по отце; преставился он в воскресенье, на ночь, на Филиппов день, и погребли его в церкви св. Федора в монастыре отцовском. Дядя Вячеслав всех больше плакал по нем; он говорил: “Сынок! то мое было место, но пред богом нечего делать”.

В это время Ростислав пришел из Смоленска в Киев; все киевляне вышли с радостию к нему навстречу, все были ему рады — и Русская земля вся, и все черные клобуки. Ростислав вместе с Святославом Всеволодовичем поехали и поклонились отцу своему Вячеславу. Последний, увидав Ростислава, сильно обрадовался и сказал ему: “Сын! я уже стар, рядов всех не могу рядить; даю тебе их, как брат твой держал и рядил; ты меня имей отцом и честь на мне держи, а полк мой и дружину мою ты ряди”. Ростислав поклонился дяде и сказал: “Очень рад, господин батюшка, буду держать тебя отцом господином, как и брат мой Изяслава держал тебя и в твоей воли был”. Киевляне, с своей стороны, посадили Ростислава на столе киевском и сказали ему: “Как брат твой Изяслав честил Вячеслава, так и ты его чести, а до твоего живота Киев твой”.

Скоро пришла весть к Ростиславу, что Глеб Юрьевич, со множеством половцев, идет к Переяславлю; Ростислав выступил в поход; когда же сын его Святослав успел отпровадить половцев, то он начал гадать с братьею своею, как бы пойти к Чернигову, на Изяслава Давидовича; после чего, не входя в Киев, стал со всеми полками у Вышгорода, сказавши дружине своей: “Нам надобно упредить Юрия, либо прогоним его, либо помиримся с ним”. На другой день пригнали к Ростиславу из Киева с вестию: “Отец твой Вячеслав приказал долго жить”. Ростислав удивился. “Как,– сказал он,– мы вчера поехали, он был здоров”. Ему отвечали: “Ночью он пировал с дружиною и пошел спать здоров; но как лег, так уже больше не вставал, тут и бог по душу послал”.

Ростислав, услыхав это, бросил полки и погнал к Киеву; там плакался по отце своем и проводил его до гроба с честью великою, со множеством народа. После похорон Ростислав поехал на двор Ярославов, созвал бояр покойного князя, тиунов его и ключников и приказал принести перед себя все именье Вячеслава, платье, золото и серебро; когда же все снесли, он начал раздавать по монастырям, по церквам, по затворам и нищим и роздал все, а себе не взял ничего, только крест честной взял себе на благословение. Урядивши все, он поехал опять на ту сторону Днепра, к полкам своим.

Приехавши в полк, Ростислав начал думать с племянниками, Святославом Всеволодичем и Мстиславом Изяславичем, и с боярами своими, как бы пойти к Чернигову. Но бояре отговаривали ему идти туда, они говорили: “Бог взял дядю твоего Вячеслава, а ты еще с людьми в Киеве не утвердился; ступай лучше в Киев, утвердись с людьми; тогда если и дядя Юрий придет на тебя, то годно тебе будет с ним мириться, помиришься, а не годно — начнешь войну”. Но Ростислав не послушался их, а пошел на Изяслава Давидовича к Чернигову. Тот призвал на помощь половцев; Ростислав испугался и побежал в Смоленск. Киевляне, оставшись без князя, послали епископа Демьяна Коневского сказать Изяславу: “Ступай к нам в Киев, чтоб нас не взяли половцы; ты наш князь, приезжай скорей”.

Черниговский князь въехал в Киев и сел на столе. Но между тем Юрий Ростовский выступил в поход на Русь и приближался к волости Ростиславовой. Смоленский князь послал просить у него мира: “Батюшка! кланяюсь тебе, ты и прежде до меня добр был, и я до тебя, а теперь кланяюсь, ты мне дядя вместо отца”. Юрий отвечал: “Правда, сынок, с Изяславом не мог я ужиться, а ты мне свой брат и сын”,– и не помянувши злобы брата его, помирился с ним. Потом послал Юрий сказать Изяславу Давыдовичу: “Мне отчина Киев, а не тебе”. Изяслав прислал к нему с молением и поклонами. “Разве я сам поехал в Киев? — велел он сказать,– киевляне посадили меня; не делай мне зла, а Киев твой”. Юрий согласился на его просьбу; Изяслав мирно выехал из Киева, и ростовский князь вступил туда с торжеством.

В 1158 году Изяслав Давыдович начал замышлять рать на Юрия, заключив союз с Ростиславом Мстиславичем и Мстиславом Изяслазичем; подготовил было и Святослава Ольговича встать вместе на Юрия, но тот отвечал: “Я крест целовал к Юрию: не могу без причины встать на него”. В тот самый день, как Изяслав сбирался идти к Киеву, приехали к нему киевляне и сказали: “Ступай, князь, в Киев, Юрий умер”. Изяслав прослезился и, подняв руки к небу, сказал: “Благословен еси, господи, что рассудил меня с ним смертию, а не кровопролитием”. Юрий пировал у Петрила; в тот же день на ночь разболелся и, лежав пять дней, умер 15 мая, в среду на ночь, а на другой день в четверг похоронили его в монастыре св. Спаса. Много зла сотворилось в тот день: разграбили двор его Красный и другой двор его за Днепром, который сам называл раем, и двор Василька сына его разграбили также в городе; суздальцев перебили по городам и селам, именье их разграбили.

Изяслав Давыдович вошел в Киев 19 мая. В тот же год согласились все ростовцы, суздальцы и владимирцы, взяли Андрея, старшего сына Юриева, и посадили его на отцовском столе, в Ростове, Суздале и Владимире, потому что он был всеми любим за многие свои добродетели. По отце своем он сотворил великую память, церкви украсил и монастыри поставил.

В 1159 году один из князей полоцких, Рогволод Борисович, пошел от Святослава Ольговича искать себе волости с полками Святославовыми, потому что братья были злы до него, отняли у него волость и все имение. Приехав ко Слуцку, он начал пересылаться с дричанами. Дричане были рады ему и звали к себе, говоря: “Приезжай, князь, не мешкай, рады тебе: хотя б пришлось и с детьми биться за тебя, рады биться”. И в самом деле выехало к нему навстречу больше трехсот лодок с дричанами и полочанами, и вошел он в город с великою честию; а Глеба Ростиславича, сына полоцкого князя, горожане друцкие выгнали вместе с дружиною.

Глеб пошел к отцу, в Полоцк; здесь встал большой мятеж; многие хотели Рогволода; едва Ростислав успел установить людей, роздавши им много даров и приведши ко кресту, а сам пошел со всею братьею на Рогволода к Друцку. Рогволод затворился в городе, бились крепко, и много падали с обеих сторон, так что Ростислав принужден был помириться с Рогволодол!, придал ему волости и возвратился домой в Полоцк. Но в том же году полочане совещали злой совет на князя своего Ростислава Глебовича и преступили крестное целование, что клялись ему: “Ты наш князь, и дай нам бог с тобой пожить”,– они послали втайне к Рогволоду Борисовичу сказать ему: “Князь наш! согрешили мы пред богом и пред тобою, что встали на тебя без вины и именье твое и твоей дружины все разграбили, а самого выдали Глебовичам на великую муку; если ты позабудешь все то, что мы сделали тебе своим безумием и крест к нам поцелуешь, то мы твои люди, а ты наш князь; Ростислава же тебе выдадим, что хочешь с ним, то и делай”.

Рогволод поклялся им, что не будет помнить прежнего. Тогда полочане начали звать Ростислава лестию на братовщину {Братовщина — складочный пир; обыкновенно складывались все прихожане на храмовые праздники.} к св. Богородице, к старой, на Петров день40, чтоб там схватить его; он поехал, поддевши броню под платье, и не посмели схватить его. На другой день начали его звать опять: “Князь! приезжай к нам, у нас есть до тебя дело; ступай к нам в город”,– потому что князь был в то время на Белчице. Ростислав отвечал послам: “Я у вас вчера был, что ж вы мне ничего не говорили, какое там у вас было дело до меня”. Несмотря на то, однако, поехал в город.

На дороге попался ему детский, который гнал из Полоцка: “Не езди, князь, вече на тебя в городе, дружину твою бьют и тебя хотят схватить”. Ростислав воротился, собрал дружину на Белчице и пошел полком к брату Володарю в Минск, много наделавши зла волости Полоцкой, забирая скот и челядь. Полочане же послали за Рогволодом в Друцк; и вошел Рогволод в Полоцк в июле месяце, сел на столе отца и деда с великою честию, и рады были полочане.

В том же году начал рать Изяслав Давидович на Ярослава Галицкого, ища волости двоюродному брату его, Ивану Ростиславичу, по прозванию Берладнику {От города Берлада, в нынешней Бессарабии, куда стекался всякий сброд; там же и изгнанные князья находили убежище и удалую дружину.}: присылали к Берладнику галичане, уговаривая его сесть на коня и ехать к ним; они говорили: “Только покажутся твои стяги, и мы отступим от Ярослава”.

Изяслав начал слать к брату Святославу Ольговичу и к Святославу Всеволодичу, зовя их с собою на Галич; объявлял и то, что хотят на него самого идти князья из Владимира Волынского. Святослав Ольгович отвечал ему: “Брат, кому ищешь волости, брату или сыну? лучше бы тебе не начинать первому; а что говоришь: хотят на меня поехать, так если поедут на тебя с похвальбою, то и бог будет за тебя, и я, и мои племянники”. Изяслав не послушался брата и пошел из Киева. На дороге нагнал его посланный от Святослава опять с теми же речами: “Не велит тебе брат начинать рати, велит тебе воротиться”.

Изяслав с яростию отвечал ему: “Будь тебе ведомо, брат, не ворочусь, уж я пошел; а когда ты сам не идешь со мною и сына не пускаешь, то если, бог даст, успею в Галиче, тогда не жалуйся на меня, если поползешь из Чернигова к Новгороду (Северскому)”. Святослава сильно оскорбили такие слова; он сказал: “Господи! виждь мое смирение: я о себе не заботился, не желая проливать кровь христианскую и губить свою отчину; взял я Чернигов с семью городами пустыми, сидят в них псари да половцы; а всю волость Черниговскую Изяслав держит с своим племянником; но и того ему мало, велит мне из Чернигова выйти, а крест ко мне целовал, что никогда не лишит меня этого города; пусть все рассудит бог и крест честной; а я, брат, для твоего же добра запрещаю тебе ходить, и чтобы тишина была в Русской земле”. Изяслав был побежден и принужден бежать.

Тогда князья Мстислав, Владимир и Ярослав послали в Смоленск к Ростиславу, зовя его в Киев на стол, потому что и прежде целовали крест искать Киева для него. Ростислав отправил к ним двоих послов — от смольнян боярина, и от новгородцев другого, с такими словами: “Если меня зовете вправду с любовию, то я пойду в Киев на всей своей воле, чтоб вам иметь меня отцом себе вправду и ходить в моем послушаньн; а наперед всего объявляю вам: не хочу видеть Клима на столе митрополичьем, не взял он благословенье от св. Софии и от патриарха”. Но Мстислав крепко заступался за Клима и говорил: “Не бывать Константину на митропольи, за то что проклинал моего отца”. Долго спорили они между собою, Ростислав со Мстиславом, и были между ними крупные речи; наконец положили, что ни Климу, ни Константину не сидеть больше на столе митрополичьем, а привести нового митрополита из Царя-града.

В 1160 году пошел Ростислав, сын Мстиславов, из Смоленска в Киев, на стол; и вошел в Киев 12 апреля, на самое воскресение Христово; встретили его все люди и приняли с достохвальною честию; сел на столе деда своего и отца благоверный князь Ростислав, и была людям двойная радость — Воскресение Господне и княжеский въезд.

В этом же году съехались Ростислав с Святославом Черниговским в Моравске, и был съезд их на великую любовь. Ростислав позвал к себе Святослава на обед, тот поехал к нему без всякого извета; и была в тот день между ними большая радость и дары многие, Ростислав дарил Святослава соболями, горностаями, черными куницами, песцами, белыми волками и рыбьими зубьями. На другой день позвал Святослав Ростислава к себе на обед, и веселились больше вчерашнего дня: подарил Святослав Ростиславу барса и двух коней борзых с коваными седлами; и, так попировавши и обдарившись, разъехались по домам.

В 1168 году пошел Ростислав к Новгороду, потому что новгородцы нехорошо жили с сыном его Святославом. За 300 верст до Смоленска начали встречать его лучшие мужи смоленские, потом встретили его внуки, потом сын Роман и епископ Мануил, и мало не весь город вышел к нему навстречу: все сильно обрадовались его приходу и поднесли ему множество даров. Из Смоленска пошел он в Торопец, оттуда и послал к сыну Святославу в Новгород, веля ему ехать к себе навстречу в Луки, потому что Ростислав уже чувствовал себя дурно и потому не поехал в Новгород, и имел свидание в Луках с сыном и новгородцами; новгородцы целовали крест Ростиславу на том, что иметь сына его князем у себя, а иного князя не искать; и много даров взял великий князь у сына и у новгородцев.

Из Лук возвратился он в Смоленск. Сестра его Рогнеда, видя, что брат сильно изнемогает, начала просить его остаться в Смоленске. Он отвечал ей: “Не могу здесь лечь, повезите меня в Киев; если бог возьмет меня на пути, то положите меня в отцовском монастыре, у св. Федора: если же бог возвратит мне здоровье, то постригусь в Печерском монастыре”. Будучи при последнем издыхании, он сказал своему духовнику, священнику Семену: “Ты отдашь ответ богу в том, что запретил мне постричься”. Часто говаривал он печерскому игумену Поликарпу: “Тогда еще запала мне в голову мысль о постриженьи, когда пришла из Чернигова весть о смерти Святослава Ольговича”.

С тех пор он всегда, бывало, говаривал игумену: “Поставь мне, игумен, добрую келью; боюсь напрасной смерти”. У Ростислава был еще и другой добрый обычай: в великий пост, каждую субботу и воскресенье, сажал он у себя за обедом по двенадцати чернецов, тринадцатый был игумен Поликарп; он кормил их и домой отпускал не с пустыми руками; сам же приобщался каждую неделю и тогда, бывало, так заливается слезами, так вздыхает и стонет, что и другие, глядя на него, начнут плакать.

Великую любовь имел он к святой богородице и к св. отцу Феодосию и так разговаривал часто с Поликарпом: “Хотел бы я освободиться от маловременного и суетного света сего и мимотекущего и многомятежного жития сего, о чем и прежде поминал тебе”. На это Поликарп обыкновенно отвечал ему: “Вам бог велел правду творить на этом свете, вправду суд судить и в крестном целовании стоять”.

Ростислав возражал: “Отец! княжение и мир не может без греха быть, а я уже пожил немало на этом свете; а теперь хотелось бы мне поревновать правоверным царям, которые пострадали и приняли возмездие ^от господа бога своего, святым мученикам, пролившим кровь свою и восприявшим венцы нетленные, святым отцам, удручившим тело свое постом, и узким, тесным путем ходившим, и принявшим царство небесное; слышал я слово царя Константина: если бы ведал, как честен лик иноческий, как прямо восходят чернецы с ангелами к престолу господню, то снял бы венец и багряницу”. Тогда говорил ему игумен: “Если хочешь этого, князь, то да будет воля божия”. Ростислав отвечал: “Подожду еще немного: у меня есть кой-какие дела”. На дороге из Смоленска, в селе Зарубе, преставился Ростислав в молитве и слезах и положен был в Киеве, в Федоровском монастыре.

 

Похожие статьи
При перепечатке просьба вставлять активные ссылки на ruolden.ru
Copyright oslogic.ru © 2022 . All Rights Reserved.